Как Тула стала щитом Москвы за четыре века до 1941-го

О Туле-щите чаще всего вспоминают в связи с осенью 1941-го, когда город 45 дней держал Гудериана на подступах к Москве. Но оборонительная роль Тулы старше той обороны на четыре с лишним столетия. В первой половине XVI века здесь прошла главная линия защиты всего Русского государства — Большая засечная черта, тянувшаяся на сотни вёрст от Брянских лесов на западе до Переяславля-Рязанского на востоке. И узловой крепостью этой линии была именно Тула.

Угроза шла из степи. Крымские и ногайские орды ходили на русские земли прямой дорогой — Муравским шляхом, что вёл от Перекопа почти без преград к самой Москве. Самым уязвимым участком черты считался отрезок Венёв — Тула: именно сюда выходил шлях, и именно здесь нужно было встать насмерть. Каменный Тульский кремль, строившийся с 1507 по 1520 год, стал ядром обороны «берега» — так называли оборонительный рубеж по Оке и южнее. В 1552 году под его стенами разгромили войско крымского хана Девлет-Гирея, и этот тыл позволил Ивану Грозному спокойно уйти в поход на Казань.

Сама черта была не стеной в привычном смысле, а инженерной системой из того, что давала местность. Основу составляли засеки — полосы заповедного леса, где деревья подрубали на высоте человеческого роста и валили кронами в сторону степи, крест-накрест, так что через завал не прошёл бы ни конный, ни пеший. Между лесными участками, на открытых местах, насыпали валы, рыли рвы, ставили частоколы и остроги с воротами и сторожами. Масштабные работы развернулись при Иване Грозном, в 1550-е годы, а к 1566 году черту в основном достроили. Руководили реконструкцией рубежа, расстановкой полков и сторожевой службой из Тулы — город стал фактической штаб-квартирой южной обороны.

Чтобы живая стена работала, лес в засеке объявляли заповедным. Рубить деревья, прокладывать через засеку дороги, охотиться и даже просто входить в неё запрещалось под жёстким наказанием. За срубленное дерево полагался денежный штраф, а за порубку дуба или крупную вырубку заповедных пород — смертная казнь; поджог засечного леса тоже карался смертью. Это была не прихоть, а военная логика: прореха в завале означала открытые ворота для конницы, которая за пару дней доходила до окрестностей столицы.

Значение черта теряла по мере того, как Россия сдвигала границу на юг. В XVII веке, в 1635–1654 годах, южнее построили новую, Белгородскую черту протяжённостью около 800 километров — и степной фронт отодвинулся на сотни вёрст от тульских лесов. Старая засечная линия превратилась из передовой в тыловую и постепенно утратила боевое назначение. Но суть осталась: Тула веками стояла там, где решалось, дойдёт ли враг до Москвы. Оборона 1941-го была не началом этой миссии, а её продолжением.