Дикий лес в 80 километрах от Москвы, который дважды спасали от топора

Представьте лес, который не рубили столетиями. Дубы в два обхвата, под ними сумрак и тишина, а в часе с небольшим езды — МКАД. Это не метафора: Тульские засеки — реально один из немногих уцелевших фрагментов широколиственных лесов всего Северного полушария, где старовозрастная дубрава дожила до наших дней почти нетронутой. В Европе такие массивы в основном свели на дрова и пашню ещё к XIX веку. А под Тулой кусок настоящего дремучего леса остался — и не случайно, а по историческому недоразумению, которое обернулось спасением.

Дело в том, что эти дубравы веками рубить было нельзя — лес служил стеной. В XVI–XVII веках засечная черта тянулась через всю южную границу Московского государства как живое оборонительное сооружение против набегов кочевников из степи. «Засекой» называли полосу специально заваленного леса: деревья подрубали на высоте груди и роняли кронами в сторону противника, крест-накрест, так что сквозь завал не проходили ни конь, ни человек. Вырубать или прореживать такой лес запрещалось под страхом наказания — он был частью госбезопасности той эпохи. Пока южнее, на чернозёмах, леса давно распахали, засечные дубравы под Тулой простояли под охраной государства несколько столетий подряд.

Когда граница ушла на юг и засеки потеряли военный смысл, учёные быстро поняли, какая это ценность. В феврале 1935 года здесь учредили государственный заповедник «Тульские засеки» имени Докучаева — почти семь тысяч гектаров реликтовой природы отдали науке. Прожил он недолго: в 1951-м, во время массовой ликвидации заповедников по всей стране, его закрыли вместе с десятками других. Формально охранять лес перестали на семь десятилетий. И всё это время идея вернуть засекам статус висела в воздухе — проект то включали в планы, то снова откладывали.

Сдвинулось дело только в 2023-м. Постановлением правительства от 27 мая на части исторических засек создали национальный парк «Тульские засеки» — около 5,8 тысячи гектаров в трёх кластерах: «Малиновая засека» в Щёкинском районе, «Засечный-Озёрный» в черте Тулы и «Красивомечье» под Ефремовом. Это не воскрешение прежнего заповедника один в один — у нацпарка другой правовой режим, он совмещает строгую охрану с туризмом. Но суть та же: государство снова взяло реликтовый лес под защиту, спустя ровно семьдесят лет после того, как махнуло на него рукой.

Охранять есть что. На территории насчитали более четырёхсот видов растений и под сотню видов грибов, часть из них — краснокнижные. В небе над дубравами гнездятся редкие хищные птицы: орёл-карлик, большой подорлик, крошечная сова-сплюшка; в кронах живёт орешниковая соня, по полянам ходит удод. Для Тульской области, где дубравы занимают примерно пятую часть всех лесов, это не просто красивая цифра, а напоминание, что регион стоит на стыке широколиственного леса и лесостепи — редкой природной границы. Проще говоря, засеки — это живой музей того, как выглядела средняя полоса России до того, как за неё взялись пила и плуг. И теперь у этого музея снова есть сторож.