Дзен
МАКС
ВКонтакте2 октября. 20 февраля 2026 года Еврокомиссия без лишнего шума, в упрощённом порядке, согласовала сделку, которую ещё пару лет назад в Германии обсуждали с оглядкой на суды и возможные иски. Федеральное министерство экономики и энергетики получило право забрать под полный государственный контроль две компании — Rosneft Deutschland и RN Refining & Marketing. То, что в 2022-м начиналось как «временное управление», превращается в постоянное изъятие.
Речь не о бумажных активах. За этими названиями — доли в трёх немецких нефтеперерабатывающих заводах: PCK в Шведте, MiRo в Карлсруэ и Bayernoil в Фобурге. Главный приз — Шведт, завод снабжает топливом почти весь восток страны, включая берлинский аэропорт и заправки столицы. С сентября 2022 года активы держало под внешним управлением Федеральное сетевое агентство, формально — ради энергобезопасности. Новый виток случился осенью 2025-го, после того как США ввели санкции против «Роснефти»: американский Минфин дал немецкой «дочке» лишь временную отсрочку до апреля 2026-го, и Берлин решил не тянуть с развязкой. Стоимость активов оценивают по-разному — от семи миллиардов долларов до пятнадцати миллиардов евро.
«Роснефть» с самого начала называла происходящее экспроприацией и нарушением «всех основополагающих принципов рыночной экономики». Оспорить изъятие в немецком суде не вышло — ещё в марте 2023-го суд в Лейпциге признал внешнее управление оправданным. Российские эксперты оценки не смягчали.
«Это первый в истории случай такой масштабной экспроприации активов у иностранных собственников со стороны западного государства», — говорил директор Центра политической информации Алексей Мухин.
Руководитель Центра германских исследований Института Европы РАН Владислав Белов формулировал жёстче — по его словам, «законность этого изъятия формальна, действия Берлина противоправны».
И вот здесь история разворачивается на 180 градусов — прямо в Тульской области. Потому что пока немецкое государство забирает русский завод, немецкая компания не может уйти со своего завода под Новомосковском.
Семейный концерн Knauf пришёл в Россию больше тридцати лет назад, и новомосковская площадка — одно из старейших и крупнейших его предприятий в стране: карьер гипсового камня и производство гипсокартона, сухих смесей, гипсовых вяжущих. В апреле 2024-го Knauf объявил, что уходит из России после тридцати с лишним лет работы, а бизнес передаёт местному менеджменту — чтобы, как говорилось в заявлении компании, «сохранить рабочие места для более чем четырёх тысяч сотрудников».
Схему согласовали с российскими властями. По словам замглавы Минпромторга Виктора Евтухова, Knauf должен был заплатить в бюджет 15 процентов от оценки российского бизнеса, а за собой компания оставляла право обратного выкупа в течение двух лет. То есть немцы уходили, но дверь за собой не захлопывали.
Дверь, однако, заклинило. В начале октября 2025 года Knauf признал, что сделка сорвалась. Потенциальный покупатель вышел из переговоров, «интенсивные обсуждения последних месяцев не привели к соглашению». Формально концерн по-прежнему хочет уйти, но продать актив не может. В итоге российские заводы Knauf работают под местным управлением, отдельно от остальных структур группы, прибыль в Германию не идёт, экспорта и импорта между Россией и ЕС нет.
На практике это значит, что новомосковский завод никуда не делся и продолжает работать. ООО «КНАУФ ГИПС Новомосковск» числится действующим, за 2025 год показало выручку около 11 миллиардов рублей, на площадке заняты сотни человек. Гипс как добывали, так и добывают, гипсокартон как выпускали, так и выпускают. Для города, где предприятие десятилетиями оставалось одним из якорных работодателей, это, пожалуй, лучший из возможных сценариев — по крайней мере, пока.
Если отступить на шаг, видно, насколько по-разному сложились эти две истории. В Германии государство открыто и через все процедуры забирает собственность российской компании — вплоть до прямого слова «национализация». В России немецкий концерн оказался в положении куда более щадящем. Его активы никто не изымал, завод просто работает дальше под местным управлением, пока сам владелец ищет выход. И разница здесь не только в юридических тонкостях.
Если называть вещи своими именами, российские власти обходятся с иностранным бизнесом на своей территории заметно бережнее, чем за рубежом поступают с бизнесом российским. «Кнауфу» дали уйти по-человечески — с понятными условиями, выплатой доли в бюджет и правом в течение двух лет вернуться; коллектив сохранили, производство не остановили. Для компании, которая тридцать лет вкладывалась в страну, это скорее разговор на равных, чем ультиматум.
Вопрос лишь в том, насколько такой лояльности хватит. Пока она во многом держится на расчёте, что бизнес ещё одумается и вернётся, — а расчёт меняется вместе с обстановкой. И всё это время где-то на фоне большой политики в Новомосковске просто работает завод, добывают гипс и выходят на смену люди, которым важно одно — чтобы предприятие не остановилось.
