Приватизация в Туле: как раздавали заводы в 90-е и что продают сейчас

Приватизация — это передача государственной или муниципальной собственности в частные руки. Логика простая: бюджет получает деньги от продажи, а частный владелец, как считается, управляет активом эффективнее государства.

Тема снова на слуху: в 2025 году федеральный бюджет получил от продажи госимущества около 100 млрд рублей, и власти анонсировали новую волну «большой приватизации». Главный спор — как не повторить ошибки 90-х.

Депутат Госдумы Андрей Свинцов: системообразующие и оборонные предприятия будут продавать «строго по решению правительства в надёжные руки», остальные — на аукционе; при этом речь чаще о доле в 25–50%, а не о 100%.

В 1992–1994 годах каждому гражданину выдали приватизационный чек — ваучер номиналом 10 000 рублей (всего по стране — 144 млн чеков). Их можно было вложить в акции предприятий или в чековые фонды. Обещали золотые горы: говорили, что один ваучер будет «стоить двух автомобилей „Волга"».

На деле цена ваучера гуляла от 500 рублей до нескольких десятков тысяч, а почти все чековые фонды позже обанкротились. В Туле ваучерами торговали прямо у Главпочтамта и на улице Советской.

Туляк, каменщик Сергей Тимофеев: «Шесть ваучеров обменял на шесть акций Тульского оружейного завода. Обещали золотые горы, а на самом деле за каждую акцию в год начисляют по рублю».

Кому-то, впрочем, повезло больше: удачное вложение, по воспоминаниям туляков, «чуть-чуть недотягивало до стоимости однокомнатной квартиры». Но таких историй было немного.

Большинство крупных предприятий области превратились в акционерные общества ещё в начале 90-х:

• «Тулачермет» — акционирован в 1991 году; из его состава выделили самостоятельные «Ванадий» и «Полема».
• Косогорский металлургический завод — стал акционерным обществом в 1992 году.
• Тульский патронный завод — акционирован в 1991-м по президентскому указу.
• НАК «Азот» в Новомосковске — крупнейший в области химкомбинат; позже, в 2002 году, вошёл в состав компании «ЕвроХим».

Был и важный водораздел: оборонные предприятия государство из рук не выпустило. Знаменитое тульское Конструкторское бюро приборостроения (КБП) в 90-е не приватизировалось и оставалось государственным; таким же — казённым — остался и завод «Штамп». Тульский оружейный завод стал акционерным обществом, часть акций которого разошлась среди работников и горожан (те самые ваучеры).

Самый известный тульский пример прихода иностранного инвестора — новомосковский «Новомосковскбытхим», крупнейшее в СССР предприятие бытовой химии. В 1992 году оно стало открытым акционерным обществом: 51% акций был у трудового коллектива, около 14,5% зарезервировали под инвестиционный конкурс.

Победителем конкурса стала американская Procter & Gamble, которая с 1994 года начала скупать акции; в 2003-м на базе предприятия появилось ООО «Проктер энд Гэмбл — Новомосковск».

Экс-заместитель губернатора Анатолий Артемьев вспоминал, что делегация ездила за поддержкой в Ленинград к мэру Анатолию Собчаку, «а тот поручил своему первому заместителю Владимиру Путину» подготовить документы, позволившие P&G войти в капитал завода.

Николай Севрюгин возглавил область в 1991 году по назначению Бориса Ельцина — при нём и шла основная приватизация. Его правление закончилось громким скандалом: было возбуждено дело о взятке за организацию взаимозачётов с использованием банковских векселей на 170 млрд рублей. В июне 1997 года Севрюгина задержали; вину он не признавал, называл дело сфабрикованным, а позже попал под амнистию.

Сменил его в 1997 году Василий Стародубцев — бывший председатель колхоза и член ГКЧП, «красный» губернатор, победивший на выборах в первом туре (около 63% голосов). К рыночным реформам он относился резко.

Стародубцев: «То, что творится сейчас, — это не реформы, а заранее продуманный, взвешенный, просчитанный план по развалу экономики».

У приватизации и рыночных перемен 90-х была тяжёлая обратная сторона. Сильнее всего пострадал Подмосковный угольный бассейн: начиная с 1993 года из 28 действовавших шахт добычу прекратили на 24.

Добыча угля в бассейне рухнула с 13,2 млн тонн в 1990 году до 1,3 млн тонн к 1998-му — почти в десять раз.

Шахтёрские города заметно опустели. Кимовск, где в 1993 году жили около 44 тысяч человек, сегодня насчитывает порядка 26 тысяч; Узловая за те же годы потеряла тысячи жителей. Учёные Тульского госуниверситета прямо связывают это с закрытием шахт: ликвидация производств вела к безработице, а отток людей ставил посёлки «на грань вымирания».

Приватизация никуда не делась — просто теперь это не ваучеры, а публичные торги за конкретные объекты. По плану на 2026 год город Тула рассчитывает получить от продажи муниципального имущества около 60 млн рублей.

В списке — десятки нежилых помещений, склады, здания, доли и даже объекты культурного наследия. Среди самых заметных лотов:

• трёхэтажное здание в самом центре Тулы, на углу улиц Каминского и Фридриха Энгельса (833 кв. м);
• целый детский оздоровительный лагерь «Космос» в Алексинском районе — больше 25 строений и почти 7 гектаров земли; его выставляют на конкурс, то есть с условиями для покупателя.

Современная приватизация — процедура прозрачная и зарегулированная. Её правила задают федеральные законы: 178-ФЗ (о приватизации), 135-ФЗ (независимая рыночная оценка начальной цены) и 159-ФЗ (льготы малому бизнесу).

Основные способы:

• аукцион — кто больше предложит;
• конкурс — с условиями (например, сохранить назначение объекта, как у лагеря «Космос»);
• преимущественное право выкупа — предприниматель, который уже арендует муниципальное помещение, может выкупить его, в том числе с рассрочкой платежа.

Все торги публикуются на федеральной площадке torgi.gov.ru и на сайте администрации Тулы. Зампред городской Думы Борис Воловатов называет план приватизации «открытым и прозрачным документом».

Да, в стране идёт и обратный процесс — деприватизация. По оценкам СМИ, только в 2024 году государству вернули порядка 157 компаний; самый громкий пример — производитель макарон «Макфа». Основанием обычно называют нарушения при приватизации или коррупционное происхождение активов. При этом на высшем уровне подчёркивают, что «о деприватизации речи не идёт».

В Тульской области громких дел о национализации заводов нет. Но свой резонансный сюжет есть — вокруг Тульского оружейного завода: в 2024 году дополнительная эмиссия акций на 16,3 млрд рублей размыла доли примерно 10 тысяч миноритарных акционеров, включая пенсионеров-ветеранов предприятия. Важно: это корпоративный спор между акционерами, а не изъятие завода государством.

Приватизация 90-х перекроила тульскую промышленность: заводы стали частными, в Новомосковск пришёл мировой гигант Procter & Gamble, но регион пережил и болезненные потери — прежде всего закрытие шахт и упадок моногородов.

Сегодня приватизация продолжается, только в другом формате: публичные аукционы, рыночная оценка, поддержка малого бизнеса. А главный вопрос остался тем же, что и тридцать лет назад, — не «продавать или нет», а по справедливой ли цене и в надёжные ли руки уходит общее имущество.